Ветер юго-западный, 5-10 м\с, возможно небольшое чудо
Над Порт-о-Пренсом стояла ночь, а на западе Африки уже занимался новый день. Он шёл по окраине города и задумывался о судьбе народа и своей тоже.
Что стало с этими людьми? Он помнил, как их вылавливали в джунглях и продавали, как везли на кораблях в тесноте, как они тяжело работали на чужих людей в чужой земле, как постепенно забывали свой родной язык, будучи оторванными от своей культуры. А он ничего не мог с этим поделать. Или всё-таки мог бы, но не сделал? А что можно сделать сейчас?
Даже имя своё он потерял, то под которым его знали в Африке. Нет языка - нет имени.
"Aujourd'hui, il est samedi" - подумал он на французском, всё равно имя кодовое, не истинное. К чужой стране - чужое имя и чужой титул, пусть они меня тоже знают. Как я иначе смогу помочь своему народу и поставить на место тех, кто всё это с ним сделал?
Так тот, чьё настоящее имя уже затерялось и никто его не помнит, стал Бароном Субботой.
Что стало с этими людьми? Он помнил, как их вылавливали в джунглях и продавали, как везли на кораблях в тесноте, как они тяжело работали на чужих людей в чужой земле, как постепенно забывали свой родной язык, будучи оторванными от своей культуры. А он ничего не мог с этим поделать. Или всё-таки мог бы, но не сделал? А что можно сделать сейчас?
Даже имя своё он потерял, то под которым его знали в Африке. Нет языка - нет имени.
"Aujourd'hui, il est samedi" - подумал он на французском, всё равно имя кодовое, не истинное. К чужой стране - чужое имя и чужой титул, пусть они меня тоже знают. Как я иначе смогу помочь своему народу и поставить на место тех, кто всё это с ним сделал?
Так тот, чьё настоящее имя уже затерялось и никто его не помнит, стал Бароном Субботой.